Чӑваш чӗлхин икчӗлхеллӗ ҫӳпҫи

Шырав

Шырав ĕçĕ:

ӑсӑм (тĕпĕ: ӑс) сăмах форми çинчен тĕплĕнрех пăхма пултаратăр.
— Хамӑн катӑк ӑсӑм-пуҫӑмпа эпӗ Григорий Пантелеевича ку ӗҫе шанса памастпӑр пулӗ тесе шутлатӑп.

— Я так думаю своим глупым разумом — что Григорию Пантелевичу не дадим мы этую должность.

XXIII // .

Манӑн ӑсӑм тӗрлӗ япаласем шухӑшласа кӑларайми пулчӗ ӗнтӗ.

Мой ум утратил всю свою изобретательность.

Вунсаккӑрмӗш сыпӑк // .

Нервсене вал тӑтӑшах вӑйлӑ, сывӑ ӗҫлеттерет, ҫакӑ вара нерв системине аталантарма кирлӗ (тӳрккес материализм, тетпӗр эпир каллех витӗр курса тӑракан вулавҫӑпа пӗрле); ҫавӑнпа та манӑн ӑсӑм-тӑнӑм, чун-хавал вӑйӗ ҫав юратӑва пула ӳсет.

Это постоянное, сильное, здоровое возбуждение нерв, оно необходимо развивает нервную систему (грубый материализм, замечаем опять мы с проницательным читателем); поэтому умственные и нравственные силы растут во мне от моей любви.

XV // .

— Акӑ мӗн шухӑшлатӑп эпӗ, Ольга, — терӗ вӑл, — ҫак кунсенче эпӗ саншӑн ҫав тери хӑраса ӳкрӗм; тӗрлӗ шухӑшран ӑсӑм ҫав тери пӑлханать; пулнӑ ӗмӗтсенчен е татӑлнӑ ӗмӗтсенчен, телее кӗтсе, чӗрем кӳтсе ҫитрӗ; пӗтӗм шӑмшаккӑм хавшаса кайрӗ: вӑл ним туйми пулчӗ, вӑхӑтлӑха та пулин канлӗх кирлӗ…

— Вот что, Ольга, я думаю, — сказал он, — у меня все это время так напугано воображение этими ужасами за тебя, так истерзан ум заботами, сердце наболело то от сбывающихся, то от пропадающих надежд, от ожиданий, что весь организм мой потрясен: он немеет, требует хоть временного успокоения…

VII сыпӑк // .

Ним те хумхатмасть, чунӑма туртмасть, ӑсӑм канлӗн тӗлӗрет! — кӑшт ҫеҫ палӑрмалла каларӗ Обломов.

Ничто не вызывает, душа не рвется, ум спит покойно! — с едва заметной горечью заключил он.

III сыпӑк // .

Нумайччен эпӗ пӗр хускалмасӑр выртнӑ, куҫҫулӗме тытма тӑрӑшмасӑр татӑлса йӗтӗм, кӑкӑрӑм ҫурӑлать пуль тенӗччӗ; пӗтӗм вӑй-хӑватӑм, пӗтӗм хастарлӑхӑм тӗтӗм пек сирӗлчӗ; чунӑм халсӑрланчӗ, ӑсӑм шӑпланчӗ, ҫав самантра мана кам та пулин курнӑ пулсан, вӑл манран йӗрӗнсех пӑрӑннӑ пулӗччӗ.

И долго я лежал неподвижно и плакал горько, не стараясь удерживать слез и рыданий; я думал, грудь моя разорвется; вся моя твердость, все мое хладнокровие — исчезли как дым; душа обессилела, рассудок замолк, и если б в эту минуту кто-нибудь меня увидел, он бы с презрением отвернулся.

Июнӗн 16-мӗшӗ // .

13. Ҫавӑнпа ӗнтӗ ыттисем пӗлмен чӗлхепе калаҫаканӗ ӑнлантарса вӗрентмешкӗн хастар ыйтса кӗлтутӑр: 14. эпӗ ыттисем пӗлмен чӗлхепе кӗлтунӑ чухне манӑн чунӑм кӗлтӑвать, анчах ӑсӑм усӑ кӳмесӗр тӑрать.

13. А потому, говорящий на незнакомом языке, молись о даре истолкования. 14. Ибо когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода.

1 Кор 14 // .

22. Эпӗ ӑсӑм-тӑнӑмпа Турӑ саккунӗшӗн савӑнса тӑратӑп, 23. ӳтӗмре вара урӑх йӗрке пур: вӑл манӑн ӑсӑм-тӑнӑм йӗркине хирӗҫ пырать, мана ҫылӑх йӗркине парӑнтарать.

22. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; 23. но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих.

Рим 7 // .

24. Пурӑннӑ чухне калама пӑрахмӑп, ӑсӑм-тӑнӑм пур чухне хуравласа калӑп.

24. Доколе живу, буду говорить, и доколе разумею, буду отвечать.

3 Езд 8 // .

21. Ӑслӑлӑха Турӑ памасӑр илме ҫуккине пӗлсессӗн, — вӑл кам парнийӗ пулнине ӑсӑм-тӑнӑм пӗлчӗ ӗнтӗ, — эпӗ Ҫӳлхуҫана тархасларӑм, Ӑна кӗлтурӑм, пӗтӗм чӗремрен ҫапла каларӑм:

21. Познав же, что иначе не могу овладеть ею, как если дарует Бог, — и что уже было делом разума, чтобы познать, чей этот дар, — я обратился к Господу и молился Ему, и говорил от всего сердца моего:

Ӑсл 8 // .

Вӑл вара эпӗ ӗҫлесе тунӑ пӗтӗм ӗҫӗмпе, ӑсӑм-тӑнӑмпа тунӑ ӗҫӗмпе хуҫаланӗ.

А он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился и которым показал себя мудрым под солнцем.

Еккл 2 // .

Страницăсем:
  • 1

Меню

 

Статистика

...тĕплӗнрех