Чӑваш чӗлхин икчӗлхеллӗ ҫӳпҫи

Шырав

Шырав ĕçĕ:

канлӗхе (тĕпĕ: канлӗх) сăмах форми çинчен тĕплĕнрех пăхма пултаратăр.
— Полковник вырӑнтах ҫар сучӗ тумашкӑн пур майсемпе те тӑрӑшӗ, унтан вара вӑл: суда хулари канлӗхе сыхламашкӑн тунӑ тесе, хӑйне тӳрре кӑларӗ.

Куҫарса пулӑш

II // .

Эсӗр пирӗн тавраран кайма хатӗрленнӗ пирки канлӗхе текех сыхласа тӑма тата йӗрке тытса тӑма пултарайманнине кура, эпӗр ку ӗҫе хамӑр туса тӑма шут тытрӑмӑр.

Поскольку вы оставляете наш край и не в состоянии больше охранять нас и поддерживать порядок, мы решили сами заняться этим.

Пиллӗкмӗш сыпӑк // .

— Эпӗ такампа та тавлашма хатӗр: ҫак ҫын… канлӗхе ҫухатнӑ.

— Я готов биться об заклад: на душе этого человека… неспокойно.

XXVIII // .

3. Ҫакӑнта тапма чарӑннӑ унӑн, вӑтӑр ҫичӗ ҫул пӗр-пӗччен ларса тертленнӗ ҫыннӑн, тӑлӑх чӗри, ҫакӑнтан куҫса кайнӑ унӑн ывӑнса ҫитнӗ чунӗ леш тӗнчери канлӗхе.

3. Здесь разбилось одинокое сердце и усталый дух отошел на покой после тридцати семи лет одиночного заключения.

Вӑтӑр саккӑрмӗш сыпӑк // .

Груша ӑшша та, канлӗхе те хавас мар.

Не рад уже Груша теплу и удобству.

Ҫӗнӗ пушмаксем // .

Крылатовпа Костя вара Бояркин килӗнчен килти канлӗхе, ҫемьеллӗ пурнӑҫӑн ырлӑхӗпе илемлӗхне туйса тухрӗҫ.

Крылатов и Костя вышли из дома Бояркина с ощущением необычайной теплоты домашнего уюта, красоты и благородства семейной жизни.

XVII // .

Володя ҫак канлӗхе анма пуҫларӗ, унӑн ӑшӑ хумӗсем ачана пуҫ тӳпи таранах путарчӗҫ.

И Володя стал опускаться в этот покой, теплые волны которого заливали его с головой.

Ҫиччӗмӗш сыпӑк // .

Йӑлтах, пӗтӗмпех вӗҫленнӗччӗ ӗнтӗ, анчах Ромашов кӗтнӗ канлӗхе туймарӗ; маларах вӑл чӗрине пусарса тӑнӑ лапӑркка та тӳрккес йывӑрлӑх кӗтмен ҫӗртенех лӑштӑр тухса ӳкӗ тенӗччӗ, ку — пулмарӗ.

Все было кончено, но Ромашов не чувствовал ожидаемого удовлетворения, и с души его не спала внезапно, как он раньше представлял себе, грязная и грубая тяжесть.

IX // .

«Ҫапла, савниҫӗм, ку вӑл йывӑр кӗрешӳ пулчӗ. Халӗ ӗнтӗ эпӗ эсӗ ман канлӗхе пӑсас мар тесе мӗнле асапланнине аван пӗлетӗп!

«Да, мой милый, это была тяжелая борьба. Теперь я могу ценить, как много страдал ты, чтобы не нарушать моего покоя!

V // .

«Сянь Хэн» лавккин алӑкне питӗрнӗ, Лучжэнь лӑпкӑ канлӗхе путрӗ.

В кабачке «Всеобщее благополучие» заперли двери, и в местечке Лу воцарилась тишина.

Ыран // Николай Григорьев. Лу Синь. Калавсем. Чӑваш АССР государство издательстви, 1960. — 37–45 стр.

— Эпӗ пӗлетӗп: саншӑн хам канлӗхе ҫухатма пултаратӑп-и, санпа ҫав ҫулпа кайма пултаратӑп-и — ҫакна пӗлессӳ килчӗ санӑн?

— А я знаю: тебе хотелось бы узнать, пожертвовала ли бы я тебе своим спокойствием, пошла ли бы я с тобой по этому пути?

XII сыпӑк // .

Вӑл лупашка тӗпӗнче хутланса выртрӗ те пӗтӗм ӳт-пӗвӗнче этемӗн вӑй-халне хавшатса яракан, пӗтерсе хуракан хӑрушла канлӗхе туйрӗ.

Он свернулся на дне воронки, ощущая во всем теле тот страшный покой, который размагничивает волю и парализует ее.

12 сыпӑк // .

Страницăсем:
  • 1

Меню

 

Статистика

...тĕплӗнрех