Чӑваш чӗлхин икчӗлхеллӗ ҫӳпҫи

Шырав

Шырав ĕçĕ:

пулнӑн (тĕпĕ: пул) сăмах форми çинчен тĕплĕнрех пăхма пултаратăр.
Ун хыҫҫӑн чылайччен тутине чӗтретсе, ҫӑмлӑ кӑкӑрне сӑтӑркаласа выртрӗ: курайманлӑх ӑна вӗри шлак чӑмӑркки пулса капланнӑн, ҫав чӑмӑркка ӑшра йӑсӑрланса выртнипеле хӑйне сывлама йывӑр пулнӑн тата сулахай кӑкӑра чӗре айӗнчерехрен хыттӑн хӗссе ыраттарнӑн туйӑнчӗ.

После долго растирал волосатую грудь, дрожал губами; ему казалось, что ненависть скипелась в груди горячим комком шлака, — тлея, мешает дышать и причиняет эту боль в левой стороне под сердцем.

XVII // .

Лукерья, пӑшал сасси янӑраса каясса кӗтсе, самӑр та шатра питҫӑмартийӗсем ӑшне путнӑ куҫӗсемпе тӗттӗм ҫӗрелле тинкерсе пӑхса, чунсӑр пулнӑн хытса ларать.

А Лукерья, кутая дерюжкой толстый — что печной заслон — зад, замирала, ожидая выстрела, всматриваясь в темноту заплывшими в жирных рябых щеках глазками.

14 // .

— Ту-па тӑ-ват-пӑр! — тени вӑрманта шавласа кайрӗ; нумайӑшӗсемшӗн вара ку ҫак сехетре ҫапӑҫура пулнисемшӗн калани пулнӑн туйӑнчӗ.

— Кля-нем-ся! — разнеслось по лесу; многим показалось, что это сейчас они былы на битве.

IX // .

Чӑнах та ӗнтӗ, пурне те вара пулса иртнисем нумайӑшӗ хаҫат ҫине ҫырнӑ пек мар пулнӑн туйӑнчӗ, — кашниех-ҫке-ха пӗр ҫапӑҫӑвах урӑхла курать, урӑхла ӑнланать.

Правда, всем многое из произошедшего казалось не таким, как писали в газетах, — каждый ведь видит бой по-своему, по-своему понимает.

XX // .

Вӑл тин ҫеҫ фронта ҫитнӗ-ха, халь акӑ шӑпах вӑйлӑ та хастар ҫынна тӗл пулчӗ, — халь ӑна фронтовиксем пурте ҫавӑн евӗр пулнӑн туйӑнаҫҫӗ…

Она только что прибыла на фронт — и сразу встретила сильного, храброго человека, именно такого, какими ей казались сейчас все фронтовики…

IV // .

«Кунта вӑл Соньӑна, хӑйӗн пирвайхи юратӑвне курчӗ, вара ӑна хӑйне мӗн ҫитменни, хӑй мӗн шырани шӑпах Соня пулнӑн туйӑнчӗ, — хӑй ҫук чухне Соня ӑнӑҫсӑр качча тухни нимех те мар вӑл…

Здесь он встретил Соню, свою первую любовь, и думалось ему, что Соня и есть то, чего ему не хватало, что он искал, — и ничего, что она без него так неудачно вышла замуж…

II // .

Кӗҫ-вӗҫех леш кӗтесрен курӑнма тивӗҫ ҫынсемпе пӗрле ирхи ҫанталӑк хӑй юнашар утса Кивӗ Карантина кӗнӗ пек, кашни утӑм хыҫҫӑн урамра ҫутӑрах та ҫутӑрах пулнӑн туйӑнать Володьӑна.

И Володе казалось, что с каждым шагом становится светлее на улице, словно само утро вступало в Старый Карантин, шагая в ногу с теми, кто сейчас должен был показаться из-за угла.

Вунпиллӗкмӗш сыпӑк // .

Пурне те, Володя шутланӑ тӑрӑх, Светлана хӑй те кӗрен чечек евӗрлӗ пулнӑн туйӑннӑ.

И всем показалось, как был уверен Володя, что Светлана сама стала похожа на аленький цветочек.

Тӑххӑрмӗш сыпӑк // .

Володьӑна ашшӗ ҫамрӑкланса кайнӑ пек, иккӗшӗ те шкулти юлташсем пулнӑн туйӑнса кайрӗ.

И Володе показалось, что отец сделался как-то моложе и будто оба они были школьными товарищами.

Тӑваттӑмӗш сыпӑк // .

Самантлӑха Володьӑна Кивӗ Карантинти каменоломнӑйӗнчи ансӑр галерейӑра, тарӑн ҫӗр айӗнче пулнӑн туйӑнса кайрӗ.

На минуту Володе показалось, что он снова очутился в узкой галерее старокарантинских каменоломен, глубоко под землей.

Виҫҫӗмӗш сыпӑк // .

Вӗри, нӳрӗ аллине вӑл Ромашов енне тӑсрӗ, анчах ун ҫине пӗрре те хӑй умӗнче юратса, юп курса тӑракан интереслӗ юлташӗ евӗр мар, тахҫанхи кичем тӗлӗкӗн хӑнӑхнӑ курнӑҫӑвӗ пулнӑн ҫеҫ пӑхрӗ.

Он протянул Ромашову горячую влажную руку, но глядел на него так, точно перед ним был не его любимый интересный товарищ, а привычное видение из давнишнего скучного сна.

XXI // .

сывлӑмпа йӗпенсе, шуралса кӑвакланнӑ курӑка пӑха-пӑха илчӗ те, ӑна ыйхӑран кулӑпа вӑраннӑ ним айӑпсӑр ирӗн ҫак капӑр чеченлӗхӗ хушшинче хӑй лутака, ирсӗр, чӑнлӑх та вӗҫӗ-хӗррисӗр ют пулнӑн туйӑнса кайрӗ.

и на мокрую, седую от росы траву, то он чувствовал себя низеньким, гадким, уродливым и бесконечно чужим среди этой невинной прелести утра, улыбавшегося спросонок.

XIX // .

Ҫак минутсенче вӑл хӑйне полк ҫемйинчен кӑларса ывӑтнӑ темле мӗскӗн хӑйпӑнчӑк, темле никама килӗшмен, пуриншӗн те ют пулнӑн, ҫитӗннӗ ҫын пек те мар-ха, йӗрӗнчӗк, пӑсӑк та чӑлах-чӗлӗх асси евӗр ҫеҫ туйрӗ.

Он чувствовал себя в эти минуты каким-то жалким отщепенцем, выброшенным из полковой семьи, каким-то неприятным, чуждым для всех человеком, и даже не взрослым человеком, а противным, порочным и уродливым мальчишкой.

XV // .

Вара ҫар уставӗн мӗнпур чеелӗхӗ: меллӗн ҫаврӑнкаласси, пӑшала маттуррӑн тыткалама пӗлесси, маршировкӑра урана ҫирӗппӗн ҫатлаттарса пусасси, вӗсемпе пӗрлех мӗнпур тактикӑла фортификаци те, — ҫавсемшӗн-ҫке вӑл хӑй пурнӑҫӗн чи-чи лайӑх тӑхӑр ҫулне ҫухатнӑ, вӗсемех унӑн юлнӑ ытти пӗтӗм пурнӑҫне те тултарса тулӑхлатмаллаччӗ, ҫавсемех тата ӑна нумай пулмасть кӑна пысӑк пӗлтерӗшлӗн те ӑслӑ ӗҫ евӗрлӗн туйӑнса тӑратчӗҫ, — ҫаксем халь ун умне сасартӑк пурте-пурте темле кичеммӗн, чӑн маррӑн, шутласа ҫех кӑларнӑн, темле тӗллевсӗррӗн те пустуийӑн, пӗтӗм тӗнчене явса илнӗ ултавлӑх ҫуратнипе анчах пулнӑн, темле тӑмсайла аташу пеклӗн тухса тӑчӗҫ.

И все эти хитрости военного устава: ловкость поворотов, лихость ружейных приемов, крепкая постановка ноги в маршировке, а вместе с ними все эти тактики и фортификации, на которые он убил девять лучших лет своей жизни, которые должны были наполнить и всю его остальную жизнь и которые еще так недавно казались ему таким важным и мудрым делом, — все это вдруг представилось ему чем-то скучным, неестественным, выдуманным, чем-то бесцельным и праздным, порожденным всеобщим мировым самообманом, чем-то похожим на нелепый бред.

XI // .

Юлашки сӑмахсене вӑл, пусӑмласа палӑртасшӑн пулнӑн, уйрӑммӑнах хыттӑн та сулӑмлӑн калать, вара куҫӗсене ҫавӑнтах хӑй ирӗккӗн службӑра тӑракан Маркусон еннелле нумай пӗлтерӗшлӗн ывӑтать.

Последние два слова он произносит особенно громко и веско, точно подчеркивая их, и бросает многозначительный взгляд в сторону вольноопределяющегося Маркусона.

XI // .

— Лар! — ыр кӑмӑллӑ пулнӑн командӑлать Сероштан.

— Садись! — командует милостиво Сероштан.

XI // .

Подпоручика аякранах асӑрхаса, кая юлнӑскере юриех кулса хисеп тӑвасшӑн пулнӑн, Слива ротӑна тӳп-тӳррӗн тӑма команда паратчӗ те, аллине сехет тытса, вӑтаннине такӑнкалакан та хӗҫӗпе тӑлланакан Ромашов варах хушӑ хӑй вырӑнне тупаймасӑр ҫӳренине пӗр хускалмасӑр сӑнатчӗ.

Еще издали заметив подпоручика, Слива командовал роте «смирно», точно устраивая опоздавшему иронически-почетную встречу, а сам неподвижно, с часами в руках, следил, как Ромашов, спотыкаясь от стыда и путаясь в шашке, долго не мог найти своего места.

X // .

— Питех те тӗрӗс ку, Владимир Ефимыч, — унпа темӗнле васкавар та юрасшӑн пулнӑн килӗшсе, яланчӑкла, ӑна хӑйне ҫавнашкал туйӑнчӗ, хушса хучӗ Ромашов.

— Это совершенно справедливо, Владимир Ефимыч, — подхватил Ромашов с какой-то, как ему самому показалось, торопливой и угодливой развязностью.

IV // .

Ҫиҫӗм ялтӑртатса ҫуталсан, лавсем хускалми пулнӑн, лавҫӑсем хытса ларнӑн туйӑнаҫҫӗ, Васьӑн ҫӗкленӗ урине вара ҫывӑрса кайнӑ тейӗн…

При блеске молнии казалось, что обоз не двигался и подводчики застыли, что у Васи онемела поднятая нога…

VII // .

Хам тӑвакан ӗҫ мана питӗ те ансӑр, пӗр енлӗ ҫеҫ пулнӑн туйӑнать, унӑн ҫав пӗртен-пӗр енӗ вара халӑха усӑ кӳрес тесе тӑрӑшакан ҫынсемшӗн ытла кирлех те мар.

Мне кажется, дело, которым я занимаюсь, слишком одностороннее дело, и та сторона, на которую обращено оно, не первая сторона, на которую должны быть обращены заботы людей, желающих принести пользу народу.

XI // .

Страницăсем:

Меню

 

Статистика

...тĕплӗнрех