Чӑваш чӗлхин икчӗлхеллӗ ҫӳпҫи

Шырав

Шырав ĕçĕ:

ӗҫсе (тĕпĕ: ӗҫ) сăмах форми çинчен тĕплĕнрех пăхма пултаратăр.
Эпӗ килте ӗҫсе тухрӑм.

Куҫарса пулӑш

19-мӗш сыпӑк // .

Хӑвӑртрах илсе ҫитер, кунта уҫӑлса, чей ӗҫсе выртма вӑхӑт мар халь», — тенӗ вӑл.

Куҫарса пулӑш

7-мӗш сыпӑк // .

— Ну, ҫитӗ ҫапкаланса, ӗҫсе ан ҫӳре, ман пата пыр, эпӗ сана пӗр кӗтес парӑп, яла кайӑпӑр — илтетӗн-и?

— Ну, полно, не бродяжничай и не пьянствуй, приходи ко мне, я тебе угол дам, в деревню поедем — слышишь?

XI сыпӑк // .

Ҫветкӑ чухне, мӑнкунра, хаваслӑ ҫӑварни каҫӗсенче, килте пурте савӑннӑ, юрланӑ, ӗҫсе-ҫинӗ чух вӑл сасартӑк йӗрсе ярса, хӑй кӗтесне пытанать.

Напротив, в Святки, в светлый день, в веселые вечера Масленицы, когда все ликует, поет, ест и пьет в доме, она вдруг, среди общего веселья, зальется горячими слезами и спрячется в свой угол.

X сыпӑк // .

Унта хушӑран каллех ӗҫсе супнӑ питлӗ чӑрсӑр Тарантьев пулкалать, йӑваш та чӗмсӗр Алексеев тек ҫук.

Там опять появляется по временам красное, испитое лицо буйного Тарантьева и нет более кроткого, безответного Алексеева.

X сыпӑк // .

Вӗсем, шуҫӑмпа пӗрлех мар пулин те, ирех тӑраҫҫӗ; нумайччен чей ӗҫсе ларма юратаҫҫӗ, хӑш чухне, ӳркеннӗ пекех, сӑмах чӗнмеҫҫӗ, унтан харпӑр хӑй кӗтессине каяҫҫӗ е пӗрле ӗҫеҫҫӗ, ҫиеҫҫӗ, уя кайса ҫӳреҫҫӗ, музыкӑпа киленеҫҫӗ… ыттисем пекех, Обломов ӗмӗтленни пекех.

Вставали они хотя не с зарей, но рано; любили долго сидеть за чаем, иногда даже будто лениво молчали, потом расходились по своим углам или работали вместе, обедали, ездили в поля, занимались музыкой… как все, как мечтал и Обломов…

VIII сыпӑк // .

Ӗҫсе яратӑр, ҫисе яратӑр та — кӑшкӑрашма тытӑнатӑр тата.

Опиваете, объедаете да еще лаетесь.

VII сыпӑк // .

Хӗрлӗ эрех вӑл биржӑра илет те хӑех пытарса лартать, хӑех тупса кӑларать, анчах унӑн сӗтелӗ ҫинче хурлӑхан ҫулҫипе йӳҫӗтнӗ эрехсӗр пуҫне нимӗн те курма ҫук; хӗрлӗ эрехне вӑл мал-пӳлӗмре ӗҫсе ярать.

Вино он брал с биржи и прятал сам, и сам доставал; но на столе никогда никто не видал ничего, кроме графина водки, настоенной смородинным листом; вино же выпивалось в светлице.

I сыпӑк // .

— Хӑй ӗҫсе ӳсӗрӗлме шухӑшламарӗ-ши вӑл? — ӑслӑ тавҫӑрса илсе каларӗ Артемий.

— Да не вздумал ли сам нализаться? — остроумно догадался Артемий.

VII сыпӑк // .

Обломов Ольгӑна: Ҫуллахи Садра шӑнса кӑштах чирлерӗм, ҫавна пула икӗ кун хушши килте вӗретнӗ курӑк шывӗ ӗҫсе лармалла пулчӗ, халӗ йӑлтах иртсе кайрӗ, вырсарникун пӗр-пӗрне курассине шанса тӑратӑп, тесе ҫырса пӗлтерчӗ.

Он написал Ольге, что в Летнем саду простудился немного, должен был напиться горячей травы и просидеть дня два дома, что теперь все прошло и он надеется видеть ее в воскресенье.

VI сыпӑк // .

— Мӗнпурӗ ирех ҫӗнӗрен ӗҫсе лартнӑ та ахӑраҫҫӗ…

 — С утра все опять перепились и орут…

XIV сыпӑк // .

— Эпӗ нихҫан та хурлӑхан ҫулҫипе йӳҫӗтсе тунӑ эрехе ӗҫсе курман, тутанса пӑхтарӑрсамччӗ эппин!

— Я никогда не пивал на смородинном листу, позвольте попробовать!

III сыпӑк // .

Вӑл сӳрӗккӗн чей ӗҫсе тӑранчӗ, пӗр кӗнеке те тытса пӑхмарӗ, сӗтел хушшине пырса лармарӗ, шухӑша кайса сигара туртса ячӗ те диван ҫине пырса ларчӗ.

Он вяло напился чаю, не тронул ни одной книги, не присел к столу, задумчиво закурил сигару и сел на диван.

X сыпӑк // .

Пӗччен бутылка ҫурӑ мадера, икӗ штоф квас ӗҫсе ячӗ, авӑ халӗ ҫывӑрса кайрӗ.

Один выпил полторы бутылки мадеры, два штофа квасу, да вон теперь и завалился.

X сыпӑк // .

Вӑл ӑна Ахиллсемпе Улиссен паттӑр ӗҫӗсем ҫинчен, Илья Муромецӑн, Добрыня Никитичӑн, Алеша Поповичӑн чарусӑр хӑюлӑхӗ ҫинчен, Полкан-паттӑр ҫинчен, иртен-ҫӳрен Колечища ҫинчен, вӗсем Русь тӑрӑх ҫӳренине, басурмансен тем чухлӗ ҫарне мӗнле ҫапа-ҫапа аркатнине, сывламасӑр, ӗхлетмесӗр пӗр курка симпыл ӗҫсе ямалла тавлашнине каласа кӑтартать; унтан усал вӑрӑ-хурахсем ҫинчен, ҫывӑракан патша хӗрӗ ҫинчен, чулланса ларнӑ хуласемпе этемсем ҫинчен каласа парать; юлашкинчен пирӗн демонологи ҫине куҫса шуйттансемпе вилесене, хӑрушӑ тискерсемпе тухатмӑшсене асӑнать.

Она повествует ему о подвигах наших Ахиллов и Улиссов, об удали Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши Поповича, о Полкане-богатыре, о Калечище прохожем, о том, как они странствовали по Руси, побивали несметные полчища басурманов, как состязались в том, кто одним духом выпьет чару зелена вина и не крякнет; потом говорила о злых разбойниках, о спящих царевнах, окаменелых городах и людях; наконец, переходила к нашей демонологии, к мертвецам, к чудовищам и к оборотням.

IX сыпӑк // .

— Квас ӗҫсе авӑ мӗнле кӳпсе кайрӗ иккен! — кӑмӑлсӑррӑн мӑкӑртатрӗ Захар.

— Эк его там с квасу-то раздувает! — с сердцем ворчал Захар.

VIII сыпӑк // .

Захар квас илсе килсе пачӗ, вара, Илья Ильич ӗҫсе тӑранса стакана ӑна тыттарсан, вӑл хӑвӑрт хӑй пӳлӗмне кайма хатӗрленчӗ.

Захар принес квасу, и когда Илья Ильич, напившись, отдал ему стакан, он было проворно пошел к себе.

VIII сыпӑк // .

Ӗлӗкхи Калеб, питӗ лайӑх вӗрентнӗ сунарҫӑ йытти пек, сыхлама панӑ апат-ҫимӗҫе тӗкӗниччен вилсе каять; ку вара хӑйне шанса паманнине те мӗн те пулин ҫисе е ӗҫсе ярасшӑн ҫеҫ пӑхкаласа ҫӳрет; лешӗ улпутсене ытларах ҫитересшӗн тӑрӑшнӑ, ҫимесен — хуйхӑрса ҫӳренӗ, ку акӑ турилкке ҫине мӗн хурса панине улпучӗ пӗтӗмпех ҫисе ярасран хуйхӑрать.

Старинный Калеб умрет скорее, как отлично выдрессированная охотничья собака, над съестным, которое ему поручат, нежели тронет; а этот так и выглядывает, как бы съесть и выпить и то, чего не поручают; тот заботился только о том, чтоб барин кушал больше, и тосковал, когда он не кушает; а этот тоскует, когда барин съедает дотла все, что ни положит на тарелку.

VII сыпӑк // .

Шыв ӗҫсе тӑрантӑн, калаҫрӑн, чыса пӗлме те вӑхӑт.

Напился водицы, поговорил, да пора и честь знать.

III сыпӑк // .

Сехет пек иртсен, сӑмавара илсе лартнӑччӗ ӗнтӗ, тӗттӗм пӑлтӑрта чей ӗҫсе тӑранса, вӑл килне кайма пуҫтарӑннӑччӗ: — Мӗн тесе чӗнеҫҫӗ ҫав эсремете? — ыйтрӑм эпӗ.

Час спустя, когда он, уже убрав самовар и напившись в темных сенях чаю, собирался идти домой, я спросил: — Как зовут эту ведьму?

II сыпӑк // .

Страницăсем:

Меню

 

Статистика

...тĕплӗнрех