Чӑваш чӗлхин икчӗлхеллӗ ҫӳпҫи

Шырав

Шырав ĕçĕ:

вуланӑ (тĕпĕ: вула) сăмах форми çинчен тĕплĕнрех пăхма пултаратăр.
Кунта вӗсем Петьӑпа ҫырусен кӗнекине вуланӑ, пӗрне-пӗри «туслӑхшӑн юнлӑ тупа» тунӑ.

Куҫарса пулӑш

Пӗрремӗш сыпӑк // .

Нумай вуланӑ вӑл, ҫын хушшинче хӑйне культурӑллӑ тыткалать.

Куҫарса пулӑш

Пӗрремӗш сыпӑк // .

Энскра ӑна эпӗ Собор садӗнче куркалатӑп, авалхи ҫырусенче мӗн ҫырнине вуланӑ хыҫҫӑн вӑл хытса кайса тӗлӗнчӗ.

Куҫарса пулӑш

Пӗрремӗш сыпӑк // .

Ӑна эп журналта вуланӑ.

Я в журнале читал.

6 сыпӑк // .

— Мӗн вуланӑ?

— Что ты читал?

6 сыпӑк // .

«Мӗн тӑвас ӗнтӗ, савнӑ ҫыннӑм! — тесе ҫыртӑм эпӗ Саньӑна, вӑл мана Ленинграда чӗнтерсе, ҫинчен тата пӗтӗм ҫемьепех пӑрахса хӑварнӑшӑн хай ҫине йывӑра илсе ман пата ҫырнӑ ҫыруне вуланӑ хыҫҫӑн. —

«Что же делать, милый мой! — ответила я Сане, когда в одном письме он сетовал на себя за то, что вытащил меня в Ленинград и бросил, да ещё с целым семейством.

Вунулттӑмӗш сыпӑк // .

Кирек хӑҫан та вӑл хисеплӗн те лӑпкӑн килет, капӑр тумланать, вӗҫкӗнтерех те тумланать пулас-ха, манпа калаҫнӑ чух пӗр тикӗсӗн, институтра хӑй лекцийӗсене вуланӑ чухнехи сассипе пулӗ, калаҫать вара…

Он приезжал вежливый, спокойный, всегда прекрасно, даже франтовато одетый и говорил со мной ровным голосом — вероятно, тем самым голосом, которым он читал лекции у себя в институте…

Ҫиччӗмӗш сыпӑк // .

Вырӑн сарса хунӑ кравата кукамайӑн авалхи шӑтӑклипе витнӗ, чӳрече карӑмӗсем шап-шурӑ, чӑкӑртатса ҫеҫ тӑраҫҫӗ, пӗтӗмпех тирпейлесе тасатнӑ, хам каяс умӗн темшӗн вуланӑ энциклопеди томӗ те хам уҫса хӑварнипех тӑрать.

Кровать была покрыта бабушкиным старинным кружевным покрывалом, занавески белые-пребелые и даже топорщились от крахмала, всё чисто прибрано, и том энциклопедии, который я зачем-то читала перед отъездом, остался открытым на той же странице.

Улттӑмӗш сыпӑк // .

Ҫак статьясене вуланӑ чухне кӑна ун чух мӗн пулса иртнине ӑнлантӑм.

Только теперь, читая эти статьи, я поняла, что это было.

Виҫҫӗмӗш сыпӑк // .

Тӳрлетме ҫук ҫав — мӗншӗн тесен «Св. Мария» шхуна портран тухса кайичченех пӗтнӗ пулнӑ иккен, ҫавӑн пек пулса тухнине ӑнлантӑм та эпӗ статйисене вуланӑ хыҫҫӑн.

Непоправимости — потому что шхуна «Св. Мария» погибла прежде, чем вышла из портя, вот в чём я убедилась после чтения этих статей.

Виҫҫӗмӗш сыпӑк // .

Анчах сасартӑк ман умма хам лайӑх пӗлекен ӗлӗкхи Катька сиксе тухатчӗ, вӑл ахӑлтатса кулма юрататчӗ, «тласкаланецсем ырӑ суннӑ май похода тухнӑ Фердинант Кортес тата темиҫе кунран Гонолулу хулине кӗни» ҫинчен вуланӑ хыҫҫӑн ӑнран кайнӑ пек тӗлӗнсе тӑратчӗ.

Но вдруг в ней показывалась прежняя Катька, увлекавшаяся взрывами и глубоко потрясенная тем, что «сопровождаемый добрыми пожеланиями тлакскаланцев, Фердинанд Кортес отправился в поход и через несколько дней вступил в Гонолулу».

Вуннӑмӗш сыпӑк // .

— Ҫав экспедици ҫинченччӗ ҫав эпӗ вуланӑ статья.

 — Об этой экспедиции была статья, и я её читал.

Виҫҫӗмӗш сыпӑк // .

Чӑннипе каласан, штурман дневникӗсене вуланӑ чух эпӗ хамран: «Татаринов капитана мӗн пулнине хӑҫан та пулин пӗлейӗп-ши эпӗ. Хӑй уҫнӑ ҫӗре тӗпчес тесе карапне хӑварнӑ-ши вӑл е хӑйӗн ҫыннисемпе пӗрле выҫӑпа аптраса вилсе выртнӑ-ши, вара пӑрсен хушшине лекнӗ шхуна темиҫе ҫул хушши Гренланди ҫыранӗсем патнелле шурӗ-ши?» тесе ыйтаттӑм.

В самом деле, прочитав дневники штурмана, я спрашивал себя: «Узнаю ли я когда-нибудь, что случилось с капитаном Татариновым? Оставил ли он корабль, чтобы изучить открытую им землю, или погиб от голода вместе со своими людьми и шхуна годами двигалась к берегам Гренландии, увлекаемая пловучими льдами?»

Вунпиллӗкмӗш сыпӑк // .

Ванокана ҫитиччен мӗнле вӗҫни ҫинчен, хамӑр штурман вӗҫӗ-хӗррисӗр шурӑ юрпа витӗннӗ тӳремлӗхе географи карттине вуланӑ пек вуласа пыни ҫинчен каласа та тӑмастӑп эпӗ.

Не стану рассказывать, как мы летели до Ванокана, как поразил меня наш штурман, читавший однообразную снежную равнину, как географическую карту.

Вунпиллӗкмӗш сыпӑк // .

Паллах ӗнтӗ, ҫав «ай бурданьран» пуҫласах темӗнле тӗлӗнмелле пулса кайрӗ, примус ҫинчен лекци вуланӑ чухне ненецсем мана ҫав тери лайӑх итлесе тӑчӗҫ, пирӗн хушӑмӑрта вара, тӗлӗкри пекех, вӑрӑм хӑмӑр хӑюсенчен тунӑ пек тӗтӗм юпаланса ҫӗкленсе тӑчӗ.

Конечно, всё было как-то необыкновенно, начиная с этого «ай-бурданья», когда я читал лекцию о примусе и ненцы слушали меня очень серьёзно и между нами, как во сне, стоял прямой, точно сделанный из длинных серых лент столб дыма.

Вунтӑваттӑмӗш сыпӑк // .

Ҫак брошюрӑна вуланӑ май, эпӗ Нансен ҫул ҫӳрени ҫине капитан паллӑ туса тухнисене, унӑн 1911 ҫулхи ҫурҫӗр полюсне кайма тухнӑ экспедици ҫинчен ҫырнӑ докладной ҫыруне аса илтӗм.

Читая эту брошюру, я вспомнил пометки капитана на путешествии Нансена и его докладную записку об экспедиции к Северному полюсу в 1911 году.

Виҫҫӗмӗш сыпӑк // .

Эпӗ ҫак тӗлӗнмелле лайӑх романа вуланӑ май, Овод историйӗ те манӑнни пекех пулнине туйрӑм.

Среди Саниных книг нашелся «Овод», и, читая этот прекрасный роман, я находил, что история Овода очень похожа на мою.

Ҫирӗм пиллӗкмӗш сыпӑк // .

Катя мана хӑйӗн ашшӗ ҫинчен каласа панӑ чухне, эпӗ унӑн ашшӗн сӑнне тахҫанхи карточка ҫинче, погонлӑ китель, шурӑ чехол тӑхӑнтарнӑ картузпа ларнине курнӑ самантсенче, унӑн кӗнекисене вуланӑ вӑхӑтра, ҫакӑ вӑл тахҫан ӗлӗк, эпӗ Энскран тухса кайиччен темиҫе ҫул маларах пулса иртнӗ пек туйӑнатчӗ маншӑн.

Когда Катя рассказывала мне историю своего отца, когда я рассматривал его на старых фото, в кителе с погонами, в фуражке с белым, поднятым сзади чехлом, когда я читал его книги, мне всегда казалось, что это было очень давно, во всяком случае за много лет до того, как я уехал из Энска.

Ҫирӗм тӑваттӑмӗш сыпӑк // .

Вӗсене эпӗ Энскпа Мускав хушшинче те вуланӑ, чӑнах та мӗнле манма пултарнӑ-ха эпӗ вӗсене?

Я, читавший их наизусть в поездах между Энском и Москвою?

Ҫирӗм тӑваттӑмӗш сыпӑк // .

Анчах та эпӗ ӑна лӑпкӑн ҫеҫ: — Вуланӑ, — терӗм.

Но я спокойно ответил ему: — Читал.

Ҫирӗм пӗрремӗш сыпӑк // .

Страницăсем:

Меню

 

Статистика

...тĕплӗнрех